Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

ВЕЛИКОЛЕПНО!



                       Лично мне, как литературному художнику, так называемая фотосессия обнаженных девушек  в Дубае очень понравилась. И где  тут пошлость?... Ая-яй! Хотя, как  предполагаю,  такая оценка, конечно, есть ничто иное, как результат невежества!

ШАБАШНИК (юмористический рассказ И.Данилова-Ивушкина)

                                  Шабашник

                     Юмористический рассказ

Помню когда-то, давным-давно, когда еще дома строили с совмещенными санузлами, я получил квартиру. Именно в таком доме. Некоторым сейчас это кажется в диковину, но тогда подобные шедевры усиленно строились... Что, плохо представляете себе такие санузлы? Забьши уже?.. Хорошо, сейчас напомню.

В общем, это когда одному человеку позарез хочется в туалет, но он туда попасть не может, потому как там в это время моются... Ну, сами понимаете, не может быть такого, чтобы один, прошу прощения, на горшке сидел, а рядом с ним в это время кто-то намыливался. Такого у цивилизованного человека не бывает. И выхода здесь два. Или вообще не впускать того человека, но тогда обострятся отношения, или же на минуту-другую нырнуть следует... Поняли теперь, что это были за квартиры?.. Вот и хорошо!

Мне, как только я въехал в такую квартиру, этот дурацкий вариант с совмещенным санузлом сразу не понравился. А раз не понравился, то надумал я его переделать. Тем более, было кому. Обычно, как только дом сдают, так по нему сразу же начинают бегать всякие темные личности. Одни — пол отциклевать предлагают, другие — заново потолок побелить, третьи — отопительные батареи предлагают увеличить и так далее. В общем, не перечесть. Настолько на дому оказывается всего не доделано, что создается впечатление, будто строители специально так строят, чтобы дать дорогу шабашникам, ибо с этого, видимо, что-то имеют. А может, сами становятся потом такими же шабашниками. Ну о чем еще можно подумать?

Так или иначе, а одну темную личность я все же выловил.
анузел, — говорю, — сможешь разъединить? На две половинки? Чтобы в одной комнате была ванная, в другой — туалет?

Могу, — говорит, — я все могу.

Договорились мы с ним о цене, и он приступил к работе. Цементу, лесоматериалов — всего откуда-то приволок. Знающий такой, деловой, всеумеющий. Но только каждый раз, как приступать к работе, все просил, чтобы я налил ему рюмочку.

Но я в таких случаях всегда принципиально действую. Договорились на такую-то сумму и баста! Нечего заниматься вымогательством. А так по рюмочке, по рюмочке — он из меня не одну бутылку вытянет. И этот санузел мне в «будьте здоровы» выльется. Знаю я их. Пошел он к черту! Много их тут всяких шляется.

И вот наконец работа закончена. Закрутив последнюю гайку на трубе, шабашник с любовью окинул воздвигнутую им стену, забрал деньги и ушел.

Ушел, и у меня тут же как гора с плеч свалилась.

«Ну вот, — думаю, — теперь, как все нормальные люди, жить буду. Тесновато, правда, но в тесноте — не в обиде».

Еще раз открываю душ, еще раз... потом пробую другие вентили. Великолепно. От-лично все действует. Ну, а раз так, то надо и помыться.

Довольный такой, забираюсь в ванну и, насколько позволяли ее размеры, эдак не-брежно там вытягиваюсь.

Давненько, давненько я в ней, чертовке, не мылся.

Между делом вспоминаю того шабашника.

«Ну и рожа. Ишь, чего захотел. Сегодня налей ему рюмочку, завтра налей... Морда паршивая!»

Закрываю глаза и с удовольствием ощущаю, как тугие струи бьют в меня, точно ре-зиновые. Здорово так. Лежу, блаженный, с закрытыми глазами и вдруг слышу, как где-то что-то шуметь стало. Зашумело, и тут чувствую... всплывать начал! Да, да всплывать! В натуральном смысле слова.

Удивленно открываю глаза и тут же в ужасе захлопываю...

Однако надо посмотреть, что же это такое?.. Мать честная! Да я же никак среди торфяного болота плаваю!..

Повнимательнее пригляделся, еще раз пригляделся и тут же свечой из ванны выпрыгнул.

А там тем временем что-то «зафурычало», заухало, и все это хозяйство, вижу, куда-то внутрь стало проваливаться.

Увиденное было настолько невероятным и чудовищным, что первое время я даже не знал, что делать. Стою голый, весь протухший и с ненавистью думаю о том шабашнике. Думаю о том, что то ли по ошибке, то ли по злому умыслу, но только ванную мою он соединил с трубой фановой. Вот что сделал. Ну, разе это не морда паршивая?

Юмористический рассказ И . Данилова -Ивушкина "П А П А"

1-2
Вот, никак не возьму в толк — как это некоторые люди своих детей одним внушением воспитывают. Без шлепков, без ремня воспитывают. Совсем это не улавливаю. Даже специально пошел по этому вопросу на одну лекцию.
Прослушал ее и думаю:
«А дай-ка и я попробую своего сына так воспитывать. Не буду наказывать. Буду строить все на одном внушении. Все разъяснять буду. Ласково так буду разъяснять, доходчиво. Как японцы делают».
— Денисочка, — говорю, — поехали, сынок, в зоопарк. Туда недавно макаку привезли. Во, посмеемся.
Денисочка радостно захлопал в ладоши.
— Поедем, папа, поедем! Ура-а!
Ему только-только четыре годика стукнуло. Хороший такой мальчишка, но очень и очень упрямый, чертяга. Совсем меня не слушается.
«Ну, ничего, — думаю, — может теперь ласкою добьюсь большего. А то привыкли тявкать на своих детей, поэтому такими и вырастают».
Сели мы с Денисочкой в трамвайчик и покатили в зоопарк. Денисочка тут же забрался с коленками на сиденье и начал на запотелом стекле рисовать пальчиком всякие рожицы.
Тут же нежно разъясняю ему.
— Сынок, — говорю, — сядь. А то ты своими ножками, вон, эту тетю запачкаешь. Понял?
И усаживаюсь рядом. А чтобы нескучно было, начинаю его развлекать.
— Мартышку, — говорю, — скоро увидим. Ха-ха... И коровку увидим... Му-му-у... Вот такую коровку увидим... Му-му-у...
Я пристроил два пальца к голове и начал бодаться. Но слегка увлекся и чуть было не забодал ту дамочку. Пятясь, она ухватила меня обеими руками за голову и, шипя, словно разъяренная гусыня, стала отталкивать.
— Но, но! — говорит. — Что себе позволяете?
Я испуганно открыл глаза.
— Ой, — говорю, — извините! Не нарочно.
— Не знаю, не знаю, — говорит. — Бывает что и нарочно.
И, вытащив носовой платок, стала с брезгливым видом обтирать им руки.
Чушка эдакая!
А пока я с ней выяснял отношения, Дениска тем временем снова забрался на сиденье и снова стал на стекле рисовать всякие рожицы.
А я опять начинаю терпеливо разъяснять ему.
— Понимаешь, сынок, в общественных местах заниматься художеством неприлично. Понял?
— Нет, папа, не понял. А что это за места такие? И что это за художества?
— Как, — говорю, — что?.. Вот, например, этот трамвай. Это и есть общественное место. Или, например... например... взять туалет...
Я хотел было разъяснить какие там встречаются художества, но, поймав взгляд дамочки, тут же запнулся.
— В общем, — говорю, — Денисочка, подрастешь, сам поймешь.
А он мне:
—А я и так, папа, все понял. У нас один мальчик в детском садике на горшке танк нарисовал... Он плохой мальчик, ведь верно?
Я покосился на дамочку. Придав лицу уксусное выражение, та тяжело, чуть ли не со стоном, вздыхала.
— Бяка, — говорю, — тот мальчик... Фу!.. Танк на горшках не рисуют.
Слегка склонив туловище вперед, Дениска с детской непосред­ственностью заглянул мне в лицо.
— Чего, — говорю, — тебе?
— Папа, а я, вот, слышал, что все обезьянки блохастые. И что у людей тоже блошки бывают, да?


После этого вопроса дамочка так закатила глаза, будто рядом с ней сидели не отец с сыном, а два небесных олуха, которых в шпионских целях забросили сюда с другой планеты.
— Нет, — говорю, — сынок, у людей блошки редко бывают. Они в ванне моются.
Здесь Дениска перевел взгляд на дамочку и показал на нее пальцем.
— Папа, а почему тетя на тебя так смотрит?
Я встретился с глазами тети и показал ей зубы. Дениска последовал моему примеру. Да так последовал, что еле потом остановил его.
— Хватит, хватит, — говорю, — ишь, разошелся! Лучше бы рассказал мне про золотой ключик. Вам же читали в детском саду.
Такое предложение Денисочке понравилось. Он вообще любил рассказывать. Говорун еще тот был. Перебирая ноженциями, поудобнее устроился на сидении и звенящим от детства голосочком начал:
— Стучится Буратино в дверь и говорит: «Пусти, Мальвина, переспать, а то скучаю». А та ему: «Ну, уж фигушки. И так от тебя вся в занозах»...
Я остервенело свободной рукой зажал сыну рот. Но было поздно. Нас весь вагон услышал. Дамочка — та смотрела так, будто собиралась спалить нас из огнемета. Но этого ей показалось мало, и она, закусив оранжевую губу, с надменным видом пересела на другое место. От нас подальше.
Я тут же зашипел на сынишку.
— Ты где такое слышал?
— В са-дике, — говорит. — Я и дальше знаю.
— Все, все, — говорю, — хватит. Ишь, разошелся.
По-взрослому вздохнув, Дениска перевернулся на месте и снова полез с ногами на сидение.
Вот, это меня уже взбесило. Да сколько же можно, ядри твою бабушку, разъяснять одно и то же! Просто уму непостижимо!
— Сынок, — говорю, — я тебе в который раз повторяю — сядь, сядь, сядь!... Почему ты не слушаешь папу, чучело ты огородное?
Упрямо мотнув головой, Дениска поджал губы.
— А почему, — говорит, — ты маму не слушаешь?
— Что значит не слушаю?
— А то. Мама сколько раз тебя ругала, чтобы ты по ночам щи не лопал, а ты все за свое. Да и в бутылку писаешь.
Я тут же испуганно завертел головой и увидел на лицах пассажиров явное осуждение. О дамочке и говорить не приходилось. Она фыркала, дергала плечом и вообще давно презирала нас каждой клеточкой.
И, вот, тут мне, честное слово, стыдно стало. Даже покраснел, что очень редко со мной случается. Да так покраснел, что не знал куда деть себя.
Вот вам и внушение. Вот вам и ласка. Вот вам и культурное воспитание... Сын родного отца продает! Стучит уже!.. Нет, все, хватит! Снова буду воспитывать по старому методу. Это уже проверено.
А вот и зоосад.
— А ну, — говорю, — поднимайся, паршивец! Все, приехали, ядри твою бабушку!

1981 г.