Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

ЮМОРИСТИЧ. РАССКАЗ ДАНИЛОВА-ИВУШКИНА "СПОСОБ "ухбюри"

Однажды, когда я проводил отпуск в одном провинциальном городе, меня уговорили там выступить. За их команду. Первен­ство какого-то края разыгрывалось. По перетягиванию каната там всякого, метанию гранаты, а также по пла­ванию.

А уговаривать стали потому, что где-то кому-то я трепанул, что здорово плаваю. И что являюсь ма­стером спорта по плаванию. Благо никто проверить не мог. У них там в городке, кроме протухшего пру­да, вообще больше никакого водоема не было. А угово­рили потому, что мне понравилось их питание бес­платное.

Две недели меня, будто на убой, кормили, две не­дели меня лелеяли. Не житуха была тогда, а малина. Но малина-то малиной, только пришло время, и насту­пила пора расплачиваться. Надо вылезать из ванной, где я тренировался, и отправляться в соседний город на соревнования.

Хорошая все-таки у нас команда подобралась, ниче­го не скажешь! Ребята честные попались, культурные и, главное, выносливые. Метание гранаты они запросто выиграли, перетягивание канататоже запросто, и вот осталось только плавание. Здесь уже все от меня зависело. Выйдем мы в общем зачете на первое место или же с треском провалимся.

* * *

Как только я появился в бассейне, у меня тут же засосало под ложечкой. Это у меня всегда бывает в минуты опасности. Но внешне я держался ухарем. Не зря же у меня и фамилия Ухарев.

Судья предупреждающе поднял вверх руку и, не спуская с меня настороженного взгляда, во все горло завопил:

На ста-а-арт... Внима-ние... Приго-то-ви-ли-и-ись...

Но стрелять не стал. Соскочил со своего места и с диким выражением лица бросился ко мне.

А вы,говорит,глухой, что ли?

Почему,говорю,глухой?.. Вы сейчас ска­залиглухой ли я?.. Ведь верно?.. То-то. Нет, я не глухой. У меня как раз наоборотслишком обострен­ная слышимость. Шаг блохи даже улавливаю...

Но здесь судья грубо оборвал меня.

Какого же дьявола вы старт спиной принимаете, а?.. Вы ведь на сушу нырять собираетесь!

На что в тон ему говорю:

Это мое дело! Куда хочу, туда и смотрю. Мне, может, кой на кого глядеть противно. К тому же, я, может, новый способ старта демонстрирую. А вы!.. Эх!.. Да, кстати, вы хоть когда-нибудь видели, как прыгуны в высоту спиной прыгают?.. То-то... Вот, теперь и по­кумекайте.

Острая и грамотно построенная речь дело сделала. Судья замешкался.

Т...так вы,говорит,что?.. Способ «фосбюри» хотите применить в плавании?

Свои секреты,говорю,я никому не наме­рен раскрывать раньше времени. Это во-первых. А во-вторых, ну вот, зачем вы на весь бассейн так громко расшифровали меня, а?.. Вот, зачем, спрашиваю?.. Что­бы все слышали, да?.. Видите, и остальные пловцы на­чинают спиной к воде разворачиваться! Это нечестно! Вы подкуплены! Я буду в федерацию жаловаться!.. А вы, ребята, развернитесь, развернитесь лицом к воде! Слышите!.. Чур, я это первый придумал!.. И отныне этот способ будет называться моей фамилией«ухбюри». Ухаревмоя фамилия.

Всех пловцов, кроме меня, судья поставил лицом к воде и вернулся на свое место.

На ста-а-арт... Вни-ма-ние-е... Пли!

Ущипнув себя на прощанье, я резко разогнулся и, словно тяжелый куль, плюхнулся в воду.

Не очень удачно получилось. Во-первых, спину себе отбил, во-вторых, чуть было не сломал шею. Голова чертова под­вернулась. Хоть бы тумбочки не делали такими пока­тыми... И в результате пошел не вдоль дорожки, как все нормальные спортсмены, а вниз. На дно. Даже ша­почку какую-то там выловил.

С трудом, огромным трудом достигаю поверхности и, кривясь от боли, начинаю массировать шею.

Кто,кричу,потерял шапочку?.. Рези-но-вую?..

И тут вдруг до меня доходит, что на трибунах хохот стоит. А парни из нашей команды зачем-то повскакали со своих мест и стали кулаками потря­сать в мою сторону. Хотя все ясно. Это они, наверное, на испанский манер меня поддерживают. Молодцы, ре­бята!

«А чего,думаю,зрители-то смеются?.. Вот, дурачки! Человеку больно, а им хи-хи да ха-ха»...

Однако соревнования есть соревнования, размыш­лять долго некогда. Плыть надо... Делаю руку козырь­ком и начинаю в водную гладь всматриваться... Где со­перники?.. Ага, впереди... Ну, ничего, мелочь пузатая, от меня не скроешься!..

И начинаю, как бывало у тетки в деревне, «саженьками» барабанить. Во всю начинаю молотить по воде руками.

Увидев такое, кто-то из нашей команды на трибуне как заорет:

Кролем, чурбан, плыви, кролем!.. Ведь вы­дохнешься!.. И голову не задирай! В воду опусти ее, в воду!

На что рассудительно так говорю:

Тогда соперника не видно будет. Ничего, ребята, догоним!

И еще сильнее начинаю молотить по воде руками-ногами. Ну, словно кашалот взбесившийся. И такую волну в бассейне поднял, что даже судью смыло... Так ему и надо, курносому.

Делаю еще одно невероятное усилие, еще и под возрастающий рев трибун устремляюсь вперед... Но же­лание желанием, а возможности возможностями. Чувст­вуювыдохся. Да и соперников уже не догнать. Вон, до противоположной стенки дотрагиваются.

О черт, ни­как последний!

Виляя непослушными ногами, тоже доплываю до стенки и мертвой хваткой вцепляюсь в какую-то вы­боину.

Уф,говорю,уф!.. Опередили, гады!

Но не успел я еще как следует прийти в себя, как вдруг слышу, опять кто-то из нашей команды крик поднял.

Что затих?! Обратно разворачивай, обратно!

Ничего не понимая, вскидываю голову и удивленно так говорю:

К...ку-да «раз-вора-чивай»?

Как «куда», дубина?! Ты ведь только двадцать пять метров проплыл, а надо сто! Быстрее, тебе говорят!

Господи! Как я услышал, что проплыл всего одну четверть дистанции, так мне чуть худо не сделалось...

Что заставило меня повернуть в обратный путь, я так и не понял. То ли обезьяний шум на трибунах, то ли кровожадные выкрики моих товарищей, которые, не уставая, на весь бассейн вопили, а, может, во мне про­сто-напросто взыграло самолюбие. Не знаю.

Во всяком случае, я разжал скрюченные на стенке бассейна пальцы и оттолкнулся от нее. Но что это?.. Попытался вытащить руку из воды, чтобы сделать гре­бок, и тут понялнапрасны старания. «Саженьки» ни­как не получаются. Более того, почувствовал, что сейчас... тонуть буду.

Ну, а чтобы этого не произошло, срочно меняю стиль и начинаю плыть... «по-собачьи». Да, да, «по-со­бачьи»! Что поделаешь! Жить-то всем хочется!

Краем глаз отмечаю, как судья-подлец схватился за живот и, корчась от смеха, снова свалился в воду.

И чтобы как-то отомстить ему за насмешки, соби­раю последние силы и истошным голосом кричу:

Судью-ю на мы-ло-о... Он под-купленны-ы-ый.

А мои товарищи тоже хороши! Вижу, стали какие-то штуки из сумок вытаскивать и мне ими грозить на­чали. Похоже гранаты, с которыми участвовали в со­ревнованиях.

Сказать, что трибуны хохоталиэто не то слово. Сказать, что ржалиопять не то. В бассейне стоял такой гул, будто здесь ревела турбина самолетная.

Не знаю как, но все-таки обратный путь я одолел. В отношении же оставшихся пятидесяти метров даже и думать не хочется. Пошли они к чертовой бабушке!

Что я им ишак, что ли! Вон, даже язык не втянуть. Словно тряпка полощется.

Коснулся я стенки и тут, чувствую, кто-то попытал­ся ухватить меня за волосы. Но я не дался. Отпихнул­ся и, словно отравленная борной кислотой рыба, вяло зашевелил конечностями. Вот, уж никогда не думал, что «саженьки» так могут вымотать. Будь они не ладны! Надо, пожалуй, потом баттерфляй начать разучивать...

Только я об этом подумал, как тут же на весь бас­сейн стали объявлять, чтобы я для нового заплыва срочно освобождал дорожку.

Но им хорошо говоритьосвобождать. А как?.. Я бы и рад, да не могу. Сил столько осталось, что, ка­жись, шлепни меня сейчас муха лапой по физиономии, так сходу бы нокаутировала... Вон, даже голова не поднимается...

Слышу только, что мне опять что-то кричать стали, а что именно, никак не разберу. Тут еще вода стала в кишечно-желудочный тракт просачиваться... Хлебанул ее разок-другой и чувствуюдело «швах»... Ухо­жу в перископное положение.

Очнулся я на полу. Приоткрыл глаза, вижучто-то со мной делают. Кто-то ртом к моему рту прикла­дывается и зачем-то грудь массирует. Мотаю тогда го­ловой и еле слышно говорю:

Не ц...це-луй-тесь, пожалуй-ста!.. Муж-чина с муж-чинойэто непри-лично...

Сказал и сразу же из меня, будто из брандспойта, вода хлынула.(Публикацию подготовила пиар-менеджер Вера.Книги Данилова-Ивушкина можно приобрести по regnum-book.ru)

                                                                                                            переход на сайт писателя

ЮМОРИСТИЧ. РАССКАЗ ДАНИЛОВА-ИВУШКИНА "МАШЕНЬКА"

1325188015_x_88d52d6fВы, наверное, сильно удивитесь, если я вам скажу, что самое сложное в наш век это быть директором фабрики. Только не обычной фабрики, а фабрики игру­шек. Поверьте это чрезвычайно сложно.

Вот буквально, вчера ко мне в кабинет ворвалась одна дамочка.

Объясните мне, наконец! Чем вы здесь занимае­тесь?

Стараясь быть внешне спокойным, говорю:

Как чем? Делаем для детишек игрушки.

На что дамочка как захохочет мне в лицо! Невы­держанная такая. Но по всему видно состоятельная, потому как слева у нее золотой зуб сверкал, справатоже что-то светилось, а на пальцах кольца так и пе­реливались. Вот и гадай как с ней разговаривать? Чья она жена? Мясника или какого-нибудь генерального директора?

Значит, говорите, игрушки делаете!.. И, вот, эту Машеньку вы тоже считаете игрушкой?

С этими словами дамочка достала из сумочки куклу и швырнула ее ко мне на стол. Швырнула, а кукла в ответ как зарычит! Нет, нет, я не оговорился. Ну в точности, как тигр зарычала.

Не скрою за время моей работы здесь я всего насмотрелся. Но чтобы кукла издавала такие звуки, да­же я такого еще не видывал. Хотя игрушечного тигра мы тоже делаем.

А дамочка как увидела, что я испугался, так стала вопить пуще прежнего.

А-а, струхнули! То-то!.. Каково же моей дочур­ке? А? Каково ей? Она, бедняжка, теперь от этой Ма­шеньки, как от чумы, шарахается.

Взяв себя в руки, я с невозмутимым видом попра­вил на себе галстук.

Ну, почему, говорю, вы считаете, что я испугался? Даже нисколечко. К тому же, не пони­маю что вам не нравится? У этой Машеньки даже очень милый голосок! У нее в настоящее время пере­ходный возраст наступил. Мутация идет... Так что, зря вы так. Тем более сейчас, если вы в курсе дела, в мо­де жестокость, уродство, насилие, секс.

Дамочка в ужасе закрыла лицо руками.

Боже мой! Да о каком сексе вы говорите?! Моей дочурке всего три года! А еще директор называ­ется!.. Она у меня от этого рычания уже заикаться на­чала.

Но меня не так-то просто прихватить.

Это потому, говорю, что вы предваритель­но не ознакомились с инструкцией. Запомните раз и навсегда игрушку, которую ребенок еще в жизни не видел, сразу целиком никогда не показывают. Сначала один глаз надо показать, потом другой, потом носик и так далее. А вы сразу у-уп... Ну и, конечно, какой ребенок это выдержит. Эх, мамаши!

Дамочка была сама не своя.

Что мамаши? Неужели вы действительно не по­нимаете какую куклу сделали?! Она у вас, к тому же, должна быть ходячей! Не так ли?

Я с гордостью посмотрел на дамочку.

Безусловно, говорю. Это наша новинка. За рубежом в этом направлении тоже добились кой-ка­ких результатов, но им до нас еще прыгать и прыгать. У них куклы пока только на карачках передвигаются. А у нас во весь рост.

Вся красная, как полевой мак, дамочка достала из сумочки огромный ключ, похожий на ключ старинного города и дрожащими руками вставила его в затылок Машеньке. Под косичку. Несколько раз его там повер­нула, потом поставила куклу на пол и злорадно хмык­нула. Мол, сейчас еще не то увидите.

И действительно увидели. Кукла сказала «Оп-а» и, сильно припадая на правую ногу, стала вышагивать по кабинету. Дамочка уперла руки в бока.

А?! говорит. Каково зрелище-то?! На ро­жу, рожу-то ее посмотрите! Не Машенька, а ханыга прямо-таки от пивного ларька! Ничего не скажешь, что хороша, то хоро-ша. Вы бы еще костыль ей приду­мали... А?.. Во, красавица! Во, дает!

Да, зрелище действительно было неважнецкое.

Ладно, говорю, куклу оставьте. Я завтра разберусь. А вы не расстраивайтесь. Все бывает.

Вытащив платочек, дамочка всхлипнула. Кукла же, хромая, продолжала разгуливать. Потом остановилась и подняла на меня свою самоварную фи­зиономию. Да, ничего не скажешь, взгляд еще тот. Аж мурашки забегали.

Посмотрела кукла на меня, посмотрела, а потом вдруг как закричит:

Ну что, браток, выпьем?

Причем прокричала не женским, а эдаким мужиц­ким голосом. Ну и дела!

Тут же в воздухе повис звон стаканов и вслед за этим раздалось смачное покряхтыванье.

А теперь, кричит, закусим. На, держи чес­ночину.

Послышался сочный хруст, и вскоре кукла что-то за­мурлыкала.

Развернув ухо, я стал вслушиваться. Так... так...

Ага, говорю, все ясно. Я узнал, чей это голос... Во мерзавцы! Сами себя записали на магнито­фонную ленту. Ну я дам им завтра шороха.

Но дамочка уже не слушала меня. Видимо, дома она еще до такой записи не дошла и ей сейчас от все­го этого стало дурно. С воплем опустилась в кресло и стала зачем-то дергать плечом. Будто хотела исполнить «цыганочку», а ей не давали и удерживали.

А кукла тем временем с пьяного мурлыканья пере­шла на полный голос. Стала петь что-то про ямщиков, которые не то пригнали, не то угнали каких-то лошадей.

Во, черт! И не выключишь, пока завод не кончится!

Наконец, пение прекратилось, и кукла уставилась на меня своим тяжелым, немигающим взглядом.

Т...ты, говорит, меня ув...ува-жаешь?

Вслед за этим раздалось пьяное чмоканье, и второй голос стал жаловаться, что у него в последнее время сильно спина чешется. На что первый голос предложил выпить по этому поводу.

И снова раздалось пение.

Эх, на сто-ле лежит по-кой-ник,

Тус-кло све-чи го-рят.

Это был убит раз-бой-ник,

За не-го отом-стят.

В этом месте завод кончился, и Машка замертво повалилась мне под ноги


(Публикацию подготовила пиар-менеджер Наталия.Книги Данилова-Ивушкина можно приобрести regnum-book.ru)

                                                                                                      переход на сайт писателя                                                                            

Юмористический рассказ И . Данилова -Ивушкина "П А П А"

1-2
Вот, никак не возьму в толк — как это некоторые люди своих детей одним внушением воспитывают. Без шлепков, без ремня воспитывают. Совсем это не улавливаю. Даже специально пошел по этому вопросу на одну лекцию.
Прослушал ее и думаю:
«А дай-ка и я попробую своего сына так воспитывать. Не буду наказывать. Буду строить все на одном внушении. Все разъяснять буду. Ласково так буду разъяснять, доходчиво. Как японцы делают».
— Денисочка, — говорю, — поехали, сынок, в зоопарк. Туда недавно макаку привезли. Во, посмеемся.
Денисочка радостно захлопал в ладоши.
— Поедем, папа, поедем! Ура-а!
Ему только-только четыре годика стукнуло. Хороший такой мальчишка, но очень и очень упрямый, чертяга. Совсем меня не слушается.
«Ну, ничего, — думаю, — может теперь ласкою добьюсь большего. А то привыкли тявкать на своих детей, поэтому такими и вырастают».
Сели мы с Денисочкой в трамвайчик и покатили в зоопарк. Денисочка тут же забрался с коленками на сиденье и начал на запотелом стекле рисовать пальчиком всякие рожицы.
Тут же нежно разъясняю ему.
— Сынок, — говорю, — сядь. А то ты своими ножками, вон, эту тетю запачкаешь. Понял?
И усаживаюсь рядом. А чтобы нескучно было, начинаю его развлекать.
— Мартышку, — говорю, — скоро увидим. Ха-ха... И коровку увидим... Му-му-у... Вот такую коровку увидим... Му-му-у...
Я пристроил два пальца к голове и начал бодаться. Но слегка увлекся и чуть было не забодал ту дамочку. Пятясь, она ухватила меня обеими руками за голову и, шипя, словно разъяренная гусыня, стала отталкивать.
— Но, но! — говорит. — Что себе позволяете?
Я испуганно открыл глаза.
— Ой, — говорю, — извините! Не нарочно.
— Не знаю, не знаю, — говорит. — Бывает что и нарочно.
И, вытащив носовой платок, стала с брезгливым видом обтирать им руки.
Чушка эдакая!
А пока я с ней выяснял отношения, Дениска тем временем снова забрался на сиденье и снова стал на стекле рисовать всякие рожицы.
А я опять начинаю терпеливо разъяснять ему.
— Понимаешь, сынок, в общественных местах заниматься художеством неприлично. Понял?
— Нет, папа, не понял. А что это за места такие? И что это за художества?
— Как, — говорю, — что?.. Вот, например, этот трамвай. Это и есть общественное место. Или, например... например... взять туалет...
Я хотел было разъяснить какие там встречаются художества, но, поймав взгляд дамочки, тут же запнулся.
— В общем, — говорю, — Денисочка, подрастешь, сам поймешь.
А он мне:
—А я и так, папа, все понял. У нас один мальчик в детском садике на горшке танк нарисовал... Он плохой мальчик, ведь верно?
Я покосился на дамочку. Придав лицу уксусное выражение, та тяжело, чуть ли не со стоном, вздыхала.
— Бяка, — говорю, — тот мальчик... Фу!.. Танк на горшках не рисуют.
Слегка склонив туловище вперед, Дениска с детской непосред­ственностью заглянул мне в лицо.
— Чего, — говорю, — тебе?
— Папа, а я, вот, слышал, что все обезьянки блохастые. И что у людей тоже блошки бывают, да?


После этого вопроса дамочка так закатила глаза, будто рядом с ней сидели не отец с сыном, а два небесных олуха, которых в шпионских целях забросили сюда с другой планеты.
— Нет, — говорю, — сынок, у людей блошки редко бывают. Они в ванне моются.
Здесь Дениска перевел взгляд на дамочку и показал на нее пальцем.
— Папа, а почему тетя на тебя так смотрит?
Я встретился с глазами тети и показал ей зубы. Дениска последовал моему примеру. Да так последовал, что еле потом остановил его.
— Хватит, хватит, — говорю, — ишь, разошелся! Лучше бы рассказал мне про золотой ключик. Вам же читали в детском саду.
Такое предложение Денисочке понравилось. Он вообще любил рассказывать. Говорун еще тот был. Перебирая ноженциями, поудобнее устроился на сидении и звенящим от детства голосочком начал:
— Стучится Буратино в дверь и говорит: «Пусти, Мальвина, переспать, а то скучаю». А та ему: «Ну, уж фигушки. И так от тебя вся в занозах»...
Я остервенело свободной рукой зажал сыну рот. Но было поздно. Нас весь вагон услышал. Дамочка — та смотрела так, будто собиралась спалить нас из огнемета. Но этого ей показалось мало, и она, закусив оранжевую губу, с надменным видом пересела на другое место. От нас подальше.
Я тут же зашипел на сынишку.
— Ты где такое слышал?
— В са-дике, — говорит. — Я и дальше знаю.
— Все, все, — говорю, — хватит. Ишь, разошелся.
По-взрослому вздохнув, Дениска перевернулся на месте и снова полез с ногами на сидение.
Вот, это меня уже взбесило. Да сколько же можно, ядри твою бабушку, разъяснять одно и то же! Просто уму непостижимо!
— Сынок, — говорю, — я тебе в который раз повторяю — сядь, сядь, сядь!... Почему ты не слушаешь папу, чучело ты огородное?
Упрямо мотнув головой, Дениска поджал губы.
— А почему, — говорит, — ты маму не слушаешь?
— Что значит не слушаю?
— А то. Мама сколько раз тебя ругала, чтобы ты по ночам щи не лопал, а ты все за свое. Да и в бутылку писаешь.
Я тут же испуганно завертел головой и увидел на лицах пассажиров явное осуждение. О дамочке и говорить не приходилось. Она фыркала, дергала плечом и вообще давно презирала нас каждой клеточкой.
И, вот, тут мне, честное слово, стыдно стало. Даже покраснел, что очень редко со мной случается. Да так покраснел, что не знал куда деть себя.
Вот вам и внушение. Вот вам и ласка. Вот вам и культурное воспитание... Сын родного отца продает! Стучит уже!.. Нет, все, хватит! Снова буду воспитывать по старому методу. Это уже проверено.
А вот и зоосад.
— А ну, — говорю, — поднимайся, паршивец! Все, приехали, ядри твою бабушку!

1981 г.