danilovivushkin (danilovivushkin) wrote,
danilovivushkin
danilovivushkin

Categories:

Юмористический рассказ "Западня" (автор И. Данилов-Ивушкин)

Западня
Сам я северянин и юг, естественно, недолюбливаю. Нет, не обитателей его, конечно, а климат его недо-любливаю. Жарко больно там. Как ни услышишь про-гноз, всегда около тридцати градусов.
Но любопытство брало верх, да и знакомые все вре¬мя твердили: «Глупенький, съезди, понравится».
И я клюнул. Тряхнул кудрями, получил отпускные и укатил.
...Ну надо же! Словно сердце чувствовало. Заплатил за койку, на обратный проезд отложил, три раза поел, глянул в кошелек, а там — мама, родная! — на еду пять рублей осталось. В общем, кот наплакал. И это когда впереди целый месяц отдыха. Нет, цены здесь просто сумасшедшие.
Вот тут-то я заскучал. Где это слыхано, чтобы на такие деньги прожить целый месяц. По двадцать копеек в день!
Хорошо еще у меня характер пружинящий. Умею от всяких неприятностей отталкиваться.
Прихожу в столовую, народу полным-полно. С тру¬дом пробиваюсь к меню и начинаю изучать его... Ага, есть, оказывается, биточки двадцатикопеечные.
Сразу же прикидываю: двадцать умножить на двад¬цать пять дней — получается пять рублей. Годится, и пятачок еще на метро остается. Это по приезду домой.
И тут я повеселел. Ну не совсем так, чтобы «на полную катушку», но все же повеселел. Хотя в отно-шении отдыха, как чувствовал, так оно и случилось. Даже хуже.
Жара жарой, это само собой, но тут еще оказалось полно неприятностей. Народ на пляже — сплошная шевелящаяся масса. Словно ополчение муравьиное. Не сосчитать.
Втиснулся как-то однажды в эту массу, но получи-лось не очень удачно. С какой-то дамочкой, с которой нельзя было сближаться, сблизился и меня за руки, за ноги оттуда выкинули.
Я поначалу не понимал, почему многие на одной ноге стоят под палящим солнцем, словно аисты. Поначалу не понимал, а потом понял. Оказывается, вторую ногу поставить негде.
И, вот, тогда я решил умнее действовать.
К морю не пробиться?.. Ладно... Раздобыл каску у землекопов, отбойный молоток и, словно с автоматом, к воде ринулся. Протиснулся, и делаю вид, что что-то ремонтирую. А сам загораю, и незаметно водой на себя брызгаю.
Три дня я так ходил в атаку. Крохотный кусок около моря отвоевывал. Потом, когда меня раскусили, поймали, снова раскачали и снова выкинули.
А время потихонечку шло, и одноразовое питание стало сказываться. Помимо того, что исхудал, стали вдобавок ко всему ноги подкашиваться.
Худо-бедно, а так двадцать пять дней прошло. Но к своему неприкосновенному запасу — это к деньгам на билет и пятачку на метро — я, несмотря на трудности, так ни разу не притронулся. Двадцать пять биточков съел за это время. Съел и за билетами на вокзал от¬правился. Чтобы теперь домой возвратиться после отды¬ха южного.
Подхожу — что такое? Народу на вокзале больше, чем на пляже. Иезус Мария! Оказывается, уехать отсю¬да — не так просто.
Ой, что творится там! Списки ка¬кие-то завели, чтобы билет купить, и, вот, ходят с утра до вечера отмечаются.
Делать нечего, записался и я. Но пока ходил отме-чаться, деньги на билет проедать стал.
«Эх, — думаю, — как же теперь я уеду?»
А есть все время хочется. Каждый день, каждый час.
Сел я так на скамеечку, подпер снизу кулачком го-лову, чтобы она случайно на грудь не упала, сижу, ду-маю. Как дальше жить, на что питаться?..
И, вот, под вечер пришла ко мне одна шальная мысль. Есть путь. Есть. Через родную милицию. Пусть меня забирают, пусть меня штрафуют, все что угодно пусть делают, но только пусть накормят и чтобы домой этапом отправили.
Еще раз обдумал этот вариант и принял решение.
На следующий день выбрал в центре города здоро-венного такого, краснощекого милиционера и подхожу к нему с тыла.
— Здорово, — говорю, — солдат!
— Рад приветствовать. Что желаете?
Разворачивается и, улыбаясь, эдак под козырек мне ручкой делает.
— Ничего, — говорю, — не желаю. Просто так по-дошел.
Милиционер озадаченно посмотрел на меня, но ни-чего не сказал и стал отходить. Потом обернулся, по-качал головой, но связываться не стал.
А я опять к нему подлетаю.
— Зубы, — говорю, — чистить надо. И не стыд¬но... А милиционер еще называется... Пример подавать должен.
Мне по плану надо было как-то к нему придраться, чтобы меня забрали, накормили и домой отправили, но милиционер на это замечание только снисходительно улыбнулся.
— Вы что, — говорит, — гражданин, устали?
— Ага, — говорю. — Три смены подряд вкалывал.
— Ну, тогда идите отсюда по-хорошему, а то в вы-трезвителе окажетесь.
Делаю грудь колесом и говорю:
— А не уйду!.. Не уйду и все!.. Почему зубы не чистил?
Вот тут он не стерпел. Лицо его мучительно скриви¬лось, и он схватил меня за воротник. Схватил и доста¬вил в отделение. Там мне дали дунуть в какую-то тру¬бочку, удивленно посмотрели на доставившего меня ми¬лиционера, извинились передо мной и разрешили уйти.
Но я не хотел уходить и продолжал артачиться. Возмущался, требовал не выпускать, но черноусый капитан был милостив.
И, вот, я опять в городе. А беда, как говорят, она ни¬когда не приходит одна.
Поел я и пошел в море купать¬ся.
Народу теперь на пляже мало. Ноябрь месяц по-шел, да и билеты на поезд появились. Только бери. Но бери-то бери, да вот на какие шиши... Пока я зани-мался этим милиционером, из денег, что на проезд были отложены, ровно четыре рубля осталось. Как раз на би¬точки. До чего ж гадость! Смотреть теперь на них не могу.
Так вот, в отношении беды. Пошел я купаться, раз-делся, уложил одежду на берегу, визжа пополоскался, выхожу на берег, а вещей, смотрю, и след простыл.
То ли их волной смыло, то ли ветром куда задуло, то ли украли, только в город я пошел в одних плавках.
«Ну, — думаю, — так еще и лучше».
Загорелый такой иду, грудная клетка ребрами то-порщится, руки-ноги, точно соломины. Пусть считают, что йог идет.
Разыскал опять того милиционера, подхожу к нему и как гаркну:
— Здор-р-рово, дядь-ка!
И тут отчетливо вижу, как его могучая спина напружинилась, а уши стали белыми-белыми. Как мел.
«Слава Богу! — думаю. — Наконец-то пробил. Ви-димо, рефлекс неприязни стал вырабатываться».
И начинаю дразниться.
Но милиционер и в этот раз совладал с собой. Так и не обернувшись, стал отходить. На всякий пожарный случай. Чтобы не зашибить.
Я за ним. Ведь надо как-то сделать, чтобы меня опять забрали. А он даже не оборачивается.
Тогда забегаю перед ним в плавках, поднимаю вверх руку и кричу:
— Прри-вет от старых штиблет!
Вот здесь он меня разглядел как следует. А как разглядел — обомлел. Стоит и первое время сказать ничего не может.
Я же еще нахальнее действую. Гремя костями, под-хожу вплотную и ожесточенно тычу в грудь ему.
— А это, — говорю, — что такое? Не стыдно?
Милиционер, естественно, голову вниз.
— Где, — говорит, — что?
А я, цап, его за нос и дернул.
Кое-как высвободился милиционер, вызвал машину и повез куда-то.
«Куда угодно, — думаю. — Только бы поскорее на¬кормили».
И действительно, через минут десять привезли меня в одно заведение. Как положено, милиционер меня там официально сдал, зарегистрировал и укатил.
С неделю я там никого не замечал. Все ел, ел, ел. А как отъелся, попросил выпустить. Но мне ласково разъ¬яснили, что сначала надо целый курс лечения пройти, а потом, пожалуйста, хоть на все четыре сто-роны.
И тут-то я забеспокоился,
— Я же не больной! — говорю. — Я притворялся. Просто с юга было не выехать. А если не верите, да-вайте решу любую задачу про бассейн и трубы. Вот увидите, в три минуты решу.
Дюжий санитар обнял меня за плечи, усадил на стул и воркующим голосочком стал успокаивать:
— Не надо так расстраиваться. При вашем состоя-нии — это естественно. Вы сейчас все можете. А в от-ношении любой задачи — вон, видите того человека, что на одной ноге полными днями стоит?.. Так вот, он, оказывается, высшую математику лучше всех в мире знает. Мы его прямо с пляжа доставили. В снежки на¬думал играть. Ну и кому-то песком глаза засыпал.
А вон тот, что вторую неделю ногами дрыгает и жужжит, так этого дядю зовут Метеором.
Ласковый санитар попался, обходительный. Я и не подозревал, что в дальнейшем он такой мерзкой лично¬стью окажется. Пока же он только успокаивал, все обо всех рассказывал. Здесь, оказывается, большинство лю¬дей из числа отдыхающих.
В общем, попросили меня потерпеть немного, пока не подлечусь, а там, говорят, видно будет.
«Черт-те что! — думаю. — А может, я действитель¬но заболел? Может, действительно подлечиться надо?»
Подумал я так, подумал и принял решение подле-читься перед предстоящими трудностями. Отъестся я отъемся, но надо еще будет суметь из города выбраться. А без здоровья делать нечего.
Но когда разбился Метеор, тот самый, что жужжал и танцевал, — он около моей тумбочки головой в стену врезался, — я не стерпел, забуянил. Ну, а по-скольку я выражал мысль четко, ясно, меня при¬вели к доктору.
Тот еще раз просмотрел историю болезни, поднялся и, прислушиваясь, постучал меня скрюченным пальцем по лбу.
— Странный, — говорит, — больной. А может, он действительно не болен?..
Дюжий санитар, что все время стоял рядом со мной, едко хмыкнул.
— Не болен! Это вы зря. Голову даю на отсечение, что болен. Все время с закрытыми глазами ходит и уши ватой затыкает.
— Ну и что, — говорю, — что затыкаю. Может, я никого не желаю здесь видеть и слышать. А себя я да-же очень прекрасно чувствую. Так что прошу вы-писать.
Доктор поцокал языком.
— Н-да, интересный случай. А боль чувствуете?
— Конечно, чувствую. Еще как!
— Ну что ж, посмотрим.
Доктор сделал знак санитару.
Тот оскалил желтые, лошадиные зубы, и не ус¬пел я опомниться, как он вонзил их мне чуть ниже спины. Я так и взмыл вверх.
— А-а-а!.. Больно!
Доктор сделал гигантский прыжок и схватил меня за уши. Схватил и, словно увидев перед собой люби-мую, уставился мне в глаза. Затем с сожалением отпу-стил, опять поцокал языком. Похоже, даже обиделся. Повернулся и пошел на свое место.
Но в это время санитар изловчился и снова кусил меня. Исподтишка так.
От неожиданности я взвизгнул и, волоча его за со-бой, рванулся вперед.
— Уйди, пес! Уйди по-хорошему!
Санитар оборвался и, лежа на полу, хищно защел-кал челюстями. Защелкал и, бросая на меня мститель-ные взгляды, выжидательно уставился на доктора. Тот вяло сделал знак ему.
— Не надо больше. Он здоров... Кстати, а память у вас хорошая? Вот, действительно, хорошая она у вас? Я про нее-то и забыл спросить.
— Прекрасная, — говорю.
— Дважды два — сколько будет?
— Четыре.
— Трижды три? Только быстро!
— Девять.
— Какой я вам первый вопрос задал?
— Дважды два — сколько будет?
Доктор подпрыгнул, будто перемахнул через скакалочку и радостно загоготал.
— Вот и нет, вот и нет! Значит, вы больны! Пер¬вый вопрос я задал — хорошая ли у вас память?.. Ну-ка, кусите его еще раз! Еще раз зрачки проверим.
Реакция у санитара была чудовищной. Не успел док¬тор отдать распоряжение, не успел я прикрыться ладонью, как могучие зубы снова вонзились в меня. И что, негодяй, сделал — куснул в то же место. Вот, живодер!
От жгучей боли я завопил так, что доктор заткнул уши, а где-то в горах начался обвал. Так как оттуда шум стал доноситься. Да сильный такой.
Болезненно морщась, доктор подскочил ко мне и опять заглянул в глаза.
— Ну и голосок! — говорит. — Ну и горлопан по-пался!
С явным сожалением доктор оставил мою голову в покое и тяжело вздохнул.
— Н-да, как будто действительно здоров.
Нежно массируя прокушенную ягодицу, говорю:
— Конечно, здоров. Просто мне домой не уехать было с юга...
Выписали меня. Но под честное слово. На случай, если мне плохо будет, чтобы сам вернулся.
Я сказал «ага» и, сопровождаемый тоскливыми гла-зами санитара, выбежал на улицу.
Ой, хорошо-то как на свободе! Снова лето наступи-ло. Народу на пляже, как и в прошлом году — «пруд пруди».
Ну и влип я с этим югом. С этим самым си¬ним, то есть, пардон, Черным морем... Чтобы оно ис¬парилось когда-нибудь... Н-да... Но как же мне отсюда выбраться?.. Ведь скоро опять не достать будет биле-тов.
И снова иду в город.
Выхожу на знакомую улочку и вижу: тот же мили-ционер, как и год назад на своем посту стоит. Подхо-жу к нему, трогаю за плечо и говорю:
— Здор-р-рово, дядь-ка!.. Здор-р-рово, любимый мой!
Милиционер, как услышал голос, так как подпрыг-нет. Не знаю точно докуда, но то, что он долетел примерно до второго этажа — за это даю голову на отсечение. Вот, кому на чемпионатах выступать надо!
Приземлился, в ужасе уставился на меня и, как лань, трепещет.
— В...вы?! — говорит.
— Я, — говорю. — Ну!.. Что, ядрена-корень, смот-ришь?.. Ну, забери, забери меня в милицию!
— Да з...зачем вам это надо?.. Ну, что вы к мое¬му участку прицепились? Что я вам плохого сделал?.. Идите лучше на соседний участок — там тоже милици¬онер есть. И тоже красивый. Идите.
— Не-а, — говорю, — не пойду. Ты мне нравишь¬ся. Эх, до чего ж ты ладный! Ну-ка, покажи зубы!.. Вычистил?..
И тут случилось такое, о чем трудно даже предпо-ложить.
Услышав опять о чистке зубов, милиционер ойкнул, лицо его скривилось, и он расплакался.
Но меня всякими нюнями не разжалобишь. Смело подхожу и бесцеремонно раскрываю ему рот.
— Нечего реветь, — говорю, — мишенька-медведь! Лучше покажи, покажи зубки... Ну, вот, теперь хоро-шие. Блестят.
Слабо отпихивая меня, милиционер всхлипнул, по лицу его градом катились слезы.
— Ух... ухо-дите! — говорит. — Заму-чили! Я в жизни никогда не п...плакал, а вы довели. Что с вами делать — даже не знаю. В...вез-де перебывали.
— А ты домой, — говорю, — меня отправь. И все. Больше никогда не увидимся.
Мокрыми от слез глазами милиционер с надеждой выглянул из-под локтя.
— Не шутите?
— Да какие, — говорю, — здесь шутки. Год уже у вас отдыхаю.
— Серьезно?.. Тогда сколько с меня?
Я назвал сумму.
— Потом, — говорю, — возвращу.
— Нет, нет, — говорит, — ничего не надо! Я вам даже больше дам! Только уезжайте!
Сказал это и торопливо полез за бумажнико
                                            (Публикацию  подготовил  пиар-менеджер Евгений)
_________________________________________
книгу можно приобрести на regnum-book.ru

                                                     
                                   переход на сайт писателя
Tags: рассказы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments